Предверие весны.

Rada
Обживающиеся
Chislimira
Я все-таки очень люблю свой двор. Двор, в котором я родилась и выросла. Люблю смотреть на него с балкона. Пятый этаж, как-никак. Уютно. Квадрат воспоминаний, четыре дома дежурят на границах, круг асфальта, по коему так удобно было учиться езде на велике. Деревья. Летом двор преображается, пускай сейчас ещё самое начало весны, пускай не стаял до конца снег и новые листья не спешат проклевываться, пускай. В моем сердце навсегда останется образ шумного, шелестящего под легким дуновением ветерка, пышного изумрудного оазиса: березы, липы, ясени, ирга, дикие яблони, черемуха и шаловливые кустарники сирени. Они неизменно распускаются поочередно, в течение всей солнечной поры радуя гроздьями фиолетового, дурманящего велюра. И я ещё помню стройные ряды пронзительно желтой, колючей, но такой притягательной акации. Помню, как учились мы свистеть через её дудочки, как играли с листами: елочка, букетик, дождичек, скелетик, зеркало, палочка, вот и вся считалочка. А под сенью рябины вольно раскидывался детский рынок, жилой квартал, там готовилась еда из деревянных кусочков, хрустящие обломки подсушенного дерева заменяли мясо, и щедрым потоком кочевала из рук в руки пухленькая куча «зелёных», взятых у черемухи. Мы стоили замки, не всегда песочные, в маленьком закутке под лиственными шапками, знакомились и расставались там же. И вели свои войны за территорию на дальней части двора, основаться там, значило потеснить дом напротив. Потому бы не трогали ту песочницу ) У стены решали, кто будет казаком, а кто – разбойником. На переплетении труб играли в догонялки и «не коснись земли». А посреди двора, в самом центре, мальчишки устраивали футбольные состязания летом, зимой лепили горки или «крепости» и устраивали уже снежные войны. Здесь мы влюблялись, здесь дрались, здесь защищали маленьких и ругались со старушками. И на краю этого оазиса горделиво возвышался наш «королевский штаб» - спиленный, забытый всеми нынче – роскошный ясень. Самый-самый высокий. Самый любимый.
Помнится, мама, выйдя на балкон и увидав меня на ветках на уровне четвертого этажа, так ошалела, что и глазам своим сперва не поверила. Мы правили двором. Мы жили в нём. Зачем ходить куда-то ещё? Если здесь есть и заброшенный домишко, где сполна можно получить всю гамму впечатлений: от опасливой радости поковыряться в заброшенном хламе и панического ужаса при столкновении с коренными обитателями – бомжами, да – зачем? Зачем огороды, когда так сладко есть поспевшую иргу прямо с веток, лакомиться малиной, плодоносящей под окнами нашего дома? И, конечно, давиться кислым бумажным вкусом безумно твердых яблок с яблонь? У третьего двора играли в «семью», у электробудки – прыгали на скакалках, забывались в резиночку, в козла, в прятки. А зимой с перил бухались в огромные сугробы на клумбы. И бежали сушиться в подъезд, вытряхивая снег отовсюду: из-за шиворота, из промокших и вставших дыбом перчаток, варежек, шарфов. Отдирая куски льда со слипшихся прядок взмокших волос. И хохотали. Мы все время хохотали. Мы любили жить. Искать трех и пяти-листники в сирени, а после, объевшись до тошноты, ходить и спорить, кто съел больше. Помню, были там и шести и даже семилепестковые цветы, самые редкие, самые желанные. Здесь я впервые прилипла языком к железу – так заманчиво выглядел иней на футбольных воротах. Здесь впервые влюбилась. Здесь попрощалась с первой близкой подругой, оставшейся теплым воспоминанием, здесь обрела всех своих девчонок – по цепочке, одно событие притягивало другое. Здесь, на балконе, под жарким солнцем, мы с Янкой загорали, я –читая, она - потея в своей шерсти )))
И, каждый раз, выходя на балкон, я вижу наш двор таким, каким он был. Таким, каким вырастил нас, оберегал и радовал.
Увы, время немилосердно, а люди легкомысленны. Но деревья, деревья помнят. Знают, чувствуют, вновь наступит лето, вновь гордо взмахнет своей кудрявой шевелюрой стройная, все ещё удивительно хрупкая, берёзка. И засмеются дети, бисером рассыплются по двору, творя свои воспоминания. И, может быть, они обнаружат наши, бережно спрятанные клады, с рассыпавшимися от времени цветами под разноцветными стеклами. И, может быть, мы с папой вновь выйдем на улицу, сыграть в «ножички», как играли не раз до этого. И, может быть…
Может быть, и мои дети найдут свою сокровищницу в уютном природном уголке. Хотя, отчего же может быть? Обязательно найдут!
Мы создадим её вместе )

Мыслевсплеск. Страшное слово время... *присутствует сленговая лексика секса. Одно слово.*

Ребята, а ведь мы выросли. И здесь уже даже сказать нечего.
Потому что время рассыпалось в руках осколками хрупкого фужера из-под шампанского. Как было раньше?
- А давай…
- А давай!!!
- Знаешь, я мечтаю…
- Да, - возводя глаза в потолок и улыбаясь наивно и радостно, - я понимаю. И мы все сможем.
- Ты моя самая-самая…
- И ты тоже. Не смогу без тебя.

А что в итоге? Окостенение мозга подкралось незаметно, нет, не мозга – души окостенение. И болью отдается в негибком позвоночнике каждый шаг на дороге жизни. Вытолкнуть слова из пересохшей глотки, а есть ли смысл? Ведь все, что было бесчисленное количество раз переговорено раньше, когда душа звенела весенней капелью, брызгая эмоциями из широко распахнутых глаз, все изменилось. Неуловимо. И, черт возьми, неотвратимо.

- А давай…
- Извини, не могу. И вообще, я считаю…
- Знаешь, я мечтаю…
- Молодец, - снизойдя до понимающей улыбки, посматриваешь через толстые стекла очков, вросших в душу, - только для достижения этой мечты тебе надо…
- Ты моя самая-самая…
- И ты тоже, - а мысленно добавляешь, - встретимся через год вновь, и может быть, поговорить-то не о чем будет.

Человек может все? Наверное. Но выцарапать ощущение полета прошлого счастья из того, что по ошибке называется душой, можно лишь по горсточке. Горсточке остывшего пепла воспоминаний. Сдохло всё. Убегать от взросления, прятаться, цеплять маски самообмана: да нет, я прежний, посмотрите. Самому себе завраться. Реальность задавила в тисках, и лишь рациональный разум спокойно констатирует факты: хочешь чего-то, делай. Прожить можно без кого угодно. Ни на кого нельзя полагаться безоглядно, человек в мире одинок. Навечно одинок. Друзья уходят. Близость уходит. Любовь превращается в привычку, и ты топишь отчаяние в водовороте кратких влюбленностей, глушишь тоску по былому в мимолетном, надуманном счастье, выдавливаешь страсть из рассыпающихся головешек чувств. А сам…анализируешь, без конца. Говоришь одно, глаза пусты, и бегут строчкой мысли, иногда толкаясь в бок анабиозной душонки. Голова болит? Пьешь таблетки. Ещё что отзовется на безжалостный самоанализ – ещё чего выпьешь. Съешь. Заешь мысли. Завалишь пищевод и придушишь ещё трепыхающиеся остатки живого внутри.

Взросление, мать честная. Я и сама уже не знаю, где я и что я. Вот эта улыбчивая морда, это я? А эта, залитая слезами, с опухшим носом, тоже я? А чего взгляд в никуда? Стылый взгляд-то, нечего ему отражать, хотя лицо меняется, шевелятся губки, бровки дергаются, изображая что-то криво-корявое. Не это я подразумевала под самостоятельностью. Совсем не это. А на поверку самостоятельность оказалась самовыживаемостью.

Дарят цветочки, а ты анализируешь: зачем? Сколько стоит? Почему один? Где взять вазу, ох, его же ещё и подстричь надо… Одновременно целуя, благодаря, улыбаясь. Где ты? Где не ты?
Идете в ресторан. Прикидываешь «сожранную» сумму, нет, конечно, девушка не платит за себя. Но долг придется вернуть. Дал-отдал. Извечный принцип всех отношений.
- Я тебя люблю, - шепчешь, уткнувшись в изгиб шеи, целуешь.
А в голове план на завтра, обдумывание стоящих вещиц, и вот ту шубку можно купить и в этом году, взять в кредит, но ещё же надо выплачивать за то-то и то-то, да и квартплату повысили опять, сволочи, а сами с отоплением проблему решить не могут. И машину в сервис отогнать, жужжит что-то мотор у заднего дворника.
Вот и потрахались. Спать. Завтра вставать рано. Дежурный поцелуй на ночь. Может, фанфик почитать? Нет…

А самому хочется, отчаянно хочется пинка, чтоб вылететь из наезженной колеи. Влюблено-восторженного взгляда, холодного мороженого с киви и шоколадной крошкой, тепла сцепленных рук. Мира, доверия, равновесия. Выйти на улицу, вдохнуть морозный воздух и, раскинув руки, закружиться под пасмурным небом просыпающегося города. Стать живым снова.

Но…поздно.



И напоследок:
Бывают люди...

...
Бывают люди - цветы... (за ними интересно наблюдать. Их нужно поливать)
Люди - ученые... (о, вечные беседы о незримом)
Люди - заброшенные склады... (и вереница знаний, чувств и мыслей...не забывайте только пыль сдувать. И обращаться бережно с хранимым)
Люди - звезды... (и светят и горят. Кеоснуться страшно, зато любуешься и странно греешь душу)
Люди - воздух... (без них никак. Они нужны ежесекундно, но лишь обман. Иллюзия. Игра)


Их много, всех перечислять не буду - нудно.

И нелюди тоже бывают... (ой-ё-ёй)

Но иногда...иногда неважно, что за человек перед тобой.

Бывают СВОИ люди.

Те, с кем легко всегда. Те, кого ждешь, но всегда рад отпустить. Те, кого просто чувствуешь.
Свои...друзья быть может?
А может просто...свои.
Кто странно дорог, и кому всегда летит улыбка в разговоре - улыбка глаз - не надо уголками губ.
И странен тот, кто гонит их, и прячется в подполье.
Ты со своими разделить готов все...до мельчайшего: что радость, что печаль, что горе.
И их же не обременять страешься. Хранишь воспоминания. Всегда готов понять.
Ты не игрок здесь - средь Своих играть бессмысленно - они открыты. Открыт и ты. Хоть держишь часть порывов втайне.
В своих влюбляться можно без оглядки - за часом час...за мигом миг. Ежесекундно. Открывать просторы, и видеть новое в истертых гранях черт.
Творить готов. Готов любить.

Своих отпустишь на любое дело, они свободны и у них свой путь.
Но если нужно что-то, если просто...захотелось. Своим скажи.

Просто найти их рядом не забудь
Ваша Совесть
Живущие
Ваша Совесть
Слушай, мне жутко нравится) У тебя хороший слог.
У меня вопрос (личный такой) - фанфики не читаешь?
Attrait
Выжившие
оригиналка
Очень понравилось *__*
Rada
Обживающиеся
Chislimira
Цитата(Attrait @ 19.4.2010, 1:23)
Очень понравилось *__*

Спасибо.

Ваша Совесть, спасибо. Читаю. Есть предложения?